Diary-travel

первый взгляд. китайский трафик


китайщина...


мальчики возвращаются с шоу) вообще они там на входе на стену резвятся, но мы идем поздно, так что вот
(на улице +33, да)


вот у этих барабанов


Сиань, контрасты


запускают змея


к вопросу о ширине стены


...ага, шли мы, наивные, думали - ну, погуляем, обойдем город, посмотрим на него сверху... щаз - мы даже до одного угла этой стены не дошли (она квадратная). 16 км, чо...

а под стеной...


ну а так как 16 км... то можно передвигаться и вот так...


закат...




Башня и ласточки


стена и город


Тем временем фонарики...


народу прибавляется)


хотя...


башни. ночь


да, эта прогулка сопровождается медленной и глючной музыкой - кажется, китайским цином - из динамиков
"Мо-моему, мы в "Унесенных призраками" - говорит коллега, и я понимаю, ГДЕ я это видел...


башня, фонарики, луна






выход...




команда плывет домой)

Центральная площадь






В местных магазинчиках продается масса интересных вещей и антиквариата, например, птичьи клетки


Или крючки в прихожую...


Фонтан с дельфинами





Туда же, в Сен-Реми, в 1889-м году приехал из Арля на лечение Винсент ван Гог, в припадке буйства отрезавший себе ухо. Говорят, что великого художника сгубило пагубное пристрастие к абсенту, крепкому алкогольному напитку на основе нескольких сортов местной полыни, очень популярному среди богемы. Как человек, не понаслышке знакомый с оным напитком, категорически НЕ рекомендую пить его "просто так" (а мы когда-то именно так вот, по незнанию, и "приобщились". О последствиях вспоминаю с содроганием...)
В ту психиатрическую клинику, где лечили несчастного гения, мне идти не хотелось, но его портрет мы увидели, конечно...


Ветер, ветер на всем белом свете... Мистраль набирал силу, хлестал по щекам, трепал волосы и колоклом раздувал юбки, поэтому долго там гулять мы не смогли.
Побродив немного по центру Сен-Реми, мы неспешно покатили дальше вот по такой платановой аллее в аббатство Сенанк.



Про цистерианский монастырь в самом сердце Воклюза я узнала совершенно случайно, выбирая "красивые обои на рабочий стол". Та картинка, с древними серыми стенами монастыря на фоне холмов и лиловых лавандовых полей, с резко залегшими тенями каменных выступов на фоне пронзительно-синего неба поразила меня с первого взгляда, после чего она примерно год украшала мой монитор. Конечно же, я давно мечтала туда приехать!
Монастырь Сенанк основан в 1048 году и по праву считается жемчужиной романской архитектуры. Он пережил и пожары, и средневековую чуму, и Великую Французскую революцию. Сейчас он действующий, монахи разводят лаванду и содержат пасеку.

Вид на аббатство сверху






Лаванда. И сорнякам нужен пиар


Лучше всех о лаванде сказал Авиценна: "Это кнут для сердца и метла для мозга". Апулей в "Метаморфозах" писал, что лаванда не только изгоняет злых духов из комнаты, где находятся влюбленные, но и помогает им любить друг друга. Мази, которыми смазывали тело перед встречей с любимым, в своем составе содержали большое количество лаванды.
В магии лаванда символизирует любовь, защиту, сон, целомудрие, долголетие, очищение, счастье, душевное равновесие, деньги, а также привлекает добрые силы и романтическую любовь. Для концентрации сил человеческого организма с нечистью применяют лаванду в виде курений и настоев.

На Иванов день ведьмы бросали лаванду в огонь в качестве жертвы древним богам. Для сохранения целомудрия лаванду использовали вместе с розмарином, но с другой стороны это растение использовали для соблазнения мужчины. Лаванду носили, чтобы увидеть духов. А в древности девушки перед разлукой с возлюбленным клали ему под подушку цветки лаванды и загадывали желание, которое в дальнейшем обязательно сбывалось. Так же сушеная лаванда помогает вызвать сны о прошлой жизни.

Согласно легендам, римляне добавляли лаванду в свои ванны для свежести и аромата, потому и назвали это растение лавандой, от латинского lava - мыть.






Счастливые китайские туристы. Я о них писала, помнится, "по горячим следам"


I-key в сиреневом угаре


И наконец: представляю третьего участника нашего автопробега! Прошу любить и жаловать - ВЖИК!

По дороге в Сенанк остановились поснимать вросший в скалу город Горд. Надо сказать, что это было непросто. Пришлось вылезти из машины в неположенном месте и уместиться на узеньком куске тротуара. Справа - обрыв и скалы, слева - шоссе. На жутком ветру, который буквально рвал у меня камеру из рук, я покачнулась и едва не улетела со скалы Впрочем, мне совсем не хотелось становиться местной туристической легендой, поэтому снято это было наспех и трясущимися от страха руками.
Тем, кто хочет тоже увидеть Горд, рекомендую посмотреть фильм Ридли Скотта "Хороший год" (2006), романтическую комедию с Расселом Кроу и Марийон Котийяр (а лучше прочитать книгу Питера Мейла "Год в Провансе". И то, и другое прекрасно и достойно всяческого внимания

Поскольку он расположен в конце бульвара Мирабо, кажется что этот фонтан доминирует на главной улице города Экс-ан-Прованс. Говорят, что король Рене был добрым, душевным и умным правителем... Наверное, любил вино, женщин и... фонтаны

В Экс-ан-Провансе родился и жил Поль Сезанн. Жители Экса чтят и всячески культивируют личность великого художника, хотя при его жизни никто его, к сожалению, великим не считал... Слава пришла к нему позже. В Экс-ан-Провансе жил Эмиль Золя. Они учились вместе с Сезанном в колледже Бурбон и были дружны до тех пор, пока не вышел в свет роман Золя "Творчество", в котором Сезанн (внезапно!) узнал себя в образе художника-неудачника и страшно обиделся...
Ну конечно же, я нашла его следы! Он, наверное, любил гулять по кур Мирабо, среди узких мощеных улочек, платановых аллей и домов из желтого песчаника, заложив руки за спину и щурясь от солнца. Такой сложной и затейливой игры света и теней я, пожалуй, не видела больше нигде! Небо цвета чистейшей лазури, а солнце такое яркое, что я понимаю импрессионистов, которые восторгались Эксом...
Вот он, след... и я наследила

Главная улица Экс-ан-Прованса — роскошный бульвар сours Mirabeau, названный по имени графа Оноре Габриеля де Мирабо. Аристократ, политик, блестящий оратор и прожигатель жизни, в Эксе он родился, женился и развелся. Его отец добился ссылки сына за мотовство, но из заключения тот сбежал с чужой женой и приличной суммой денег
На cours Mirabeau туриста поджидают сплошь магазинчики-ресторанчики и прочие приятности. Мы туда приехали уже под вечер, поэтому рынка не застали.
А вообще cours Mirabeau - это такие мини-Елисейские поля
Для шопоголиков и модников есть улица Farbot, где представлены все шмотные бренды от Pimkie до Lancel. Но я купила сувенирные подушечки с лавандой, бутылку Шатонеф дю Пап (Châteauneuf-du-Pape) 2006-го года и целый набор жестяных баночек с оливковым маслом...

К людям

В семь утра у нас появился новый будильник, мечта сов, опаздывающих с утра на работу. Он мычал громко, занудно и не собирался останавливаться, пока все не покинут палатки. Волей-неволей пришлось вылезти.

Солнышко уже поднялось из-за гор и грело. Небо украшали всего пара облачков не больше. Соседи начали разгребать вещи, они лежали россыпью возле палатки. На крупном камне сидел Никита и наблюдал за чёрным, лоснящимся молодым бычком. Наш будильник остановился возле валунов, где готовился ужин, и продолжал возмущаться тем, что мы нагло заняли его территорию.
«Давай фотографироваться», - предложили ребята. «Демоны!» - замычал бычок, отбегая в сторону. «У них магическое оружие», - сообщил он остальным коровам, и те тоже отбегали в сторону при приближении к ним.

Завхоз тем временем готовила завтрак, мы с Аней ей помогали по мере необходимости. Когда каша была готова, всех, в том числе и ещё спящего инструктора, позвали к столу.
Лежание возле ледника под солнцем не прошло бесследно, спина, грудь и плечи Вита с утра жутко болели. Морщась от боли, он аккуратно вылез из палатки и пошёл к Наташе, просить помощь. Медик извлекла из аптечки баллончик с пантенолом и занялась нанесением на тело этого «крема для бритья». После процедуры руководителю полегчало, но не сильно. Всё же традиция обгорать в горах не очень хорошая.

В путь мы собирались не спеша. Не только потому, что Вит обгорел. До посёлка оставалось совсем недалеко по хорошей тропе, машина будет только завтра, можно дать себе разгрузку.

Около десяти мы тронулись в путь. Проложенная тропа петляла то вверх, то вниз, иногда пересекала ручьи и поля, но идти по ней было легко. Мы быстро двигались в сторону Иссык-Аты.

Суслики продолжали свистеть из своих укрытий, одного мне даже удалось поймать в объектив, правда, издали. Получились два кадра - с сусликом и без.

Довольно часто нам встречались отдельные группы лошадей. Среди них выделился белый конь с колокольчиков на шее. То ли противоугонная сигнализация, то ли маяк для остальных.

Недалеко от посёлка мы встретили пару американцев: отец с рюкзаком и мать с ребёнком в рюкзаке-переноске. Виталик и Рита рассказали, откуда мы прибыли, и показали место на карте. Американцы восхитились «этими странными русскими». Среди туристов давно ходит байка: если встретишь заросших, уставших, грязных и довольных туристов, это точно русские. Иностранные туристы чаще всего ходят налегке от приюта до приюта, где есть минимальные удобства и не забираются в глушь, а наши наоборот – берут побольше вещей и идут на пару недель покорять вершины.

Простились с туристами, идём дальше. За ручьём видно стадо баранов. Дальше - крыши Иссык-Аты на другом берегу. Спустились к реке, через неё перекинут мост из трёх брёвен.
Вода быстрая, пенистая. От одного взгляда на неё моя голова начала кружится, а мозг охватила паника. Мне захотелось страховки. Да, именно здесь, в двух шагах от курорта. «С рюкзаком не перейду», - сообщила я остальным. Сняла рюкзак и стала ждать. Наташа быстро перебежала на другой берег, и вернулась за моим рюкзаком. Антон дал мне свои палки. Опираясь на них, я перешла на другой берег.
Там до курорта осталось совсем немного. Мы собрались и толпой отправились искать место для ночлега.

На территории пансионата переночевать нам не разрешили – одна ночь не котируется. Пришлось выйти за его территорию и спрашивать местных жителей. В процессе поисков мы не забывали о покупке нормальной еды: лаваш, фрукты, газировка, мороженое. Я в поисках места не бегала, а сидела на рюкзаке и охраняла наши вещи. Со мной рядом дежурили то Никита с Виталиком, то Рита с Наташей. Чтобы не терять время, я позвонила маме, сообщила об удачном выходе к курорту. Хотелось рассказать больше, но разговоры между Киргизией и Москвой дороговаты.

Путём долгих поисков, ребята остановили свой выбор на двухкомнатной квартире с горячей водой и без электричества, которая обошлась нам по 150 сомов с человека за ночь. В одной комнате стояли четыре подозрительно хлипкие кровати, в другой ничего не было. Мы поделили их палаточным способом – моей палатке комната с кроватями, другой – пустая, где они могут нормально расстелить свой спальник-четвёрку.
Бросив вещи, ребята отправились в минеральные ванны, а я осталась принимать душ в номере. Заодно позвонила родне, сообщила об удачном окончании маршрута. Потом при разборе вещей в рюкзаке умудрилась ногтем правой руки поранить палец левой.

Оставили меня ненадолго. Вскоре в дверь начала барабанить Аня, приглашая меня обедать. Я попыталась открыть дверь. Ключ застрял и не захотел открывать замок. Я потянула дверь на себя, попробовала повторить. Не получилось. Навалилась на дверь – результат тот же. Обессилев, я попросила Аню навалиться на дверь и не отходить. Она сделала как я просила, и замок открылся. Заперев окна и двери, мы присоединились к ребятам в кафе, где еда уже подходила к концу, и официанты слегка путались, сколько и чего мы успели заказать.

Вечером же у нас начался аттракцион «найди кафе с едой». Мы обошли все места в округе, но там либо закончилась еда, либо напитки. Под конец мы добрались до кафе наверху в крутом пансионате, где было запрещено распивать спиртные напитки и пиво, но зато там была еда. И какая еда! Я решила особо не мучиться и заказала себе овощной салатик и лагман с яйцом. Кто-то заказал разные мясные блюда и местные салаты. На всех взяли два чайника, в которые время от времени просили долить воды. Когда нам принесли еду, я поняла, что поступила мудро. В национальные киргизские блюда повара добавили один маленький перчик, но из-за него неподготовленному человеку есть блюдо оказалось невозможным. Ребята сделали это, запивая после каждой ложки минералкой.

Домой мы вернулись в темноте, зажгли фонарики, по очереди посетили ванну с туалетом – после двух недель занимать очередь оказалось непривычно.

Автобус приехал за нами в шесть утра. Мы к этому времени уже собрались и выползли на улицу. Ключи, как и договаривались с хозяйкой, оставили в квартире.
В автобусе приехал Антон-финансист, успевший отдохнуть и погулять по Бишкеку, а с ним наши вещи. Погрузились в автобус и отправились в Бишкек. По пути ребята рассказали ему о наших приключениях. Антон поделился своими впечатлениями.
В Бишкеке нас перехватила маршрутка. Мы оставили часть груза Никите и Ане, чтобы потом не было проблем при посадке. Попрощались с ними. Загрузились в маршрутку, и поехали отдыхать на Иссык-Куль. Там уже не было таких приключений, а был просто отдых, и это уже другая история.

Авторы фото Ю. Иванова, В. Лапотников, Н. Самарцева

Самый длинный день

Как и договаривались, дежурные встали в четыре, а наша палатка в пять. Пока готовили кашу, я быстро упаковала вещи в мешки, осталось только запихнуть в рюкзак. Вит, как и обещал, скомандовал облегчить мой груз, так что парни получили кто кошки, кто мешок с обвязкой, кто - с беседкой.
Рано утром каша показалась особенно не вкусной и не запоминающейся. Я не смогла доесть её до конца, и остатки отправились под камень. Правда, в этот раз их было намного меньше, чем пшена с бензином в начале маршрута. Сил потребуется больше…
Ровно в десять минут седьмого отряд двинулся в путь. Солнце тогда ещё не показалось, но в долине уже было светло.

Сначала мы шли по прямой дороге, но недалеко от Ашутора начали подниматься наверх, а вскоре пошли вдоль реки, водопадом бежавшей навстречу. В какой-то момент тропа вновь выровнялась и повела по относительно пологому месту, давая передышку перед дальнейшим подъёмом. Во время пути мне всё вспоминался отец со словами «На той стороне перевала два бергшрунда. Если первый пройдёте, со второго можете падать – там внизу подушка из снега». В группе «хи-хи» вызывало «если». «Когда» по нашему разумению, выглядело в тексте и речи намного лучше.
Когда воззвание к родителю надоедало, я начинала напевать алькоровского Странника: «Просыпайся раненько, жизнь – дорога странника».

К половине восьмого мы добрались до озера, где встали лагерем чехословацкие туристы. Они на перевал Правды не собирались, шли каким-то другим путём.

Пока наши знатоки английского и других иностранных языков с ними объяснялись, остальные делали снимки на фоне озера и гор. Наш перевал отсюда ещё не был виден. Зато мы видели то место, откуда видно место, с которого видно место, с которого можно увидеть подъём на наш перевал.

Дальнейший путь пошёл по моренным валам, камни на которых частично были живыми, так что приходилось выбирать куда вставать, и предупреждать о съезжающем камне. Небольшие по высоте валы выводили нас на пологие площадки, на некоторых из которых мы отдыхали.

Во время второго перехода, когда солнце начало освещать нашу сторону, увидели вдали камнепад. Порадовались, что наш путь в другой стороне, а перевал за гребнем.

К десяти часам я начала понимать, что пора есть или я выйду из строя. На привале, который мы устроили на каменном склоне, съела часть запасённого карманного питания. Желудок сразу подобрел и перестал мучить мозг. Тот в свою очередь отключил шум в ушах и лёгкую дезориентацию – когда вроде бы всё понимаешь, знаешь, и нормально соображаешь, но ощущение нереальности происходящего не покидает.


За следующий переход мы поднялись на очередную площадку, и поняли, что до перевала ещё далеко – отсюда он ещё не виден, в отличие от своих соседей. Зато через переход мы неожиданно оказались в цирке, где Вит объявил обеденный привал.
Первые минуты мы просто радостно тупили, сидя на рюкзаках. После начали оживать. Кто-то из ребят нашёл ручей, где наполнили бутылки. Дежурные извлекли охотничьи колбаски, сухари и конфеты. Наташа достала из рюкзака уже порезанную колбасу, заготовленную в качестве сюрприза. Это был не просто сюрприз, это был праздник. Обед получился сытнее, чем планировалось, и хватить его должно было ещё надолго. До ужина…

После отдыха мы пошли по сыпухе и снегу в сторону перевала. Вит старался выбирать места, чтобы не проваливаться в снег, поэтому мы держались в основном камней.

На следующем привале надели системы и кошки. Пока собирались, нас обогнало любопытное и прохладное облако, пришёдшее с долины. Оно скрыло частично перевал.

Когда все собрались, Вит объявил: все, кроме его и меня, тропят по очереди. Мы же с ним идём в конце – я как слабый участник, он – замыкающий и ловящий впереди идущих. Я на радостях даже прошлась пешком по камням в кошках – совсем не хотелось раньше времени лезть в холодный снег, и в очередной раз поразила руководителя женской логикой.
Ребята построились и начали тропить, мы пошли следом. Доходящие до нас ступеньки большей частью оказывались удобными – что могли уже утрамбовали, что получилось - разрушили. Реже ступеньки начинали ползти уже под моими ногами, заставляя искать надёжную опору.
Двигались мы очень медленно. Ребятам приходилось применять много усилий, чтобы сделать из раскисшего снега ступеньку. Сделал, встал на неё одной ногой, другой делаешь следующую. Проверил, наступил. Поднял ледоруб, поставил выше. Дальше заново. Следом идущий укрепляет уже сделанную. Так и шли, след в след. Пока один не пройдёт, следующий ждёт. Причём старались держать расстояние в две ступеньки – чтобы меж ногами была одна пустая, иначе можно врезаться друг в друга или толкнуть. Когда кто-нибудь из ребят уставал тропить, то отходил в сторону, и ждал, пока все пройдут. Я тогда останавливалась на пару ступеней ниже отдыхающего, чтобы он мог вернуться в строй.
Пока поднимались, нас то грело солнце, то морозил туман. Ноги, постоянно находившиеся в снегу, да в мокрых ботинках и носках (я решила поберечь единственные сухие на будущее), уже забыли каково это быть в тепле. В голове начали крутиться ассоциации с «Властелином колец» - нас же сейчас оставалось как раз девять. Местом действия представлялся Карадрас, а мы восемь путников, ведомые Гендальфом-замыкающим. Такие мысли помогали коротать время в ожидании следующего шага и не давали упасть духом.
Где-то на середине подъёма, после ухода очередного облака, наше кольцо, то есть gps, начало вещать, что мы поднимаемся не на тот перевал, и надо нам за хребет. Удивлённый Антон достал из кармана карты и фотографии, сравнил очертания и путь.
- Мы правильно идём. Вон тот гребень, вон та вершина, вот подъём. Мы не могли так ошибиться, - сообщил он Виту. Тот только пожал плечами – наверно, аппарат глючит.
На это мы только и надеялись, потому, как спускаться обратно и обходить скалу, а потом подниматься заново было очень тяжело. Особенно по такому снегу. Особенно на такой высоте и при такой крутизне.
Ближе к верху Вит обнаружил в камне крюк, разглядел его среди снега и сразу же извлёк. Обычно спускающиеся и поднимающиеся здесь провешивали верёвки и шли по сухому – в отчётах снег на стороне отсутствовал. Это нам повезло подниматься без верёвок, хоть и по раскисшему снегу. Хоть какой-то плюс.
В половине шестого первые участники, наконец, выбрались на перевал и тут же ушли на скалы. Тропа вывела к снежному надуву, под ним могла быть пустота, так что мы сгрудились возле скал, где точно не свалишься в пустоту.
Вит дал команды: снимать кошки, искать записку, выдавать шоколад и делать станцию для спуска.
Первые, кто пришёл на место, быстро сняли кошки и отыскали тур с запиской 2009 года.

Мы с Аней некоторое время копошились между скалой и надувом на маленькой площадке, держась за ледорубы, воткнутые в снег и скалу, стараясь во время и после съёмки кошек не съехать вниз. Закрепившись кое-как на месте, чтобы не упасть обратно, Аня трясущимися руками написала записку, и отдала её ребятам, чтобы они спрятали обратно в тур. Наташа тем временем соорудила первую станцию и отправила первого со всем необходимым для поиска подходящей площадки. Дальше рассказ пойдёт по станциям и верёвкам, потому как мы с Витом разошлись во мнении об их количестве. Сосчитаю, и заодно проясню – быть может, там, где я считала две, была типа одна.
Итак. Первую станцию с первой верёвкой соорудила Наташа. Возле неё я долго не задержалась, то ли третьей, то ли четвёртой спустилась вниз, где Вит уже соорудил станцию и убежал искать полку ниже, оставив за главного завхоза. Вторая станция показалась мне подозрительной – камень подозрительно шатался, вроде как коренные зубы, кажется, что шатаются, а в реальности не разберёшь. Во всяком случае, решили вторую верёвку резко не дёргать.
Когда мы получили сообщение, о том, что можно спускаться ниже, на полке собрались уже почти все, и Наташа наверху готовилась менять петлю на расходную верёвку.
Первыми на третью станцию отправились те, кто пришёл последним – их проще отцепить. Так что, когда я спустилась на третью станцию, там уже самые удобные места заняли, и все занимались созерцанием снежного простора с трещинами и бершрундами, который время от времени накрывало туманом. Вит делился историями из жизни. Историй он рассказал довольно много – время ожидания третьей верёвки затянулось. Как мы позже узнали, узел зацепился за скалу, и потребовалось больше получаса, чтобы его оттуда стянуть. Даже нецензурные подбадривания руководителя не смогли ускорить процесс. Когда к нам явился запыхавшийся и кашляющий Никита с верёвкой за спиной, было около семи вечера.
Верёвку быстро прицепили к станции, и злой Вит пошёл вниз искать место для следующей станции. Вновь пришёдшие наблюдали, как он бегает внизу ищет полку. В какой-то момент он её нашёл, соорудил там станцию, приказал Наташе с верёвками идти вниз. Довольно скоро поступило сообщение о том, что третья верёвка свободна. Я пристегнула спусковуху. По дозволению начальства прусик навешивать не стала.
Довольно быстро я оказалась около Вита, правда, правее него. Пришлось выбирать к скалам, что в условиях раскисшего снега, замёрзших пальцев и обледеневшей верёвки, оказалось не так просто. Путём некоторых усилий, я достигла станции, перестегнулась по всем правилам с третьей верёвки на четвёртую (уж не эти ли верёвки были посчитаны как одна?) и пошла вниз к Наташе, которая установила пятую станцию. Эта держалась на огромном валуне, подпираемым несколькими маленькими камушками. А моё место так и вовсе оказалось под выступом скалы, разваливающейся под руками. Пока мы там стояли, солнце успело спрятаться за горы, медленно подступали сумерки. Мы сначала сняли очки, потом достали фонарики. Никита одолжил мне флисовые перчатки, чтобы согреть замёрзшие пальцы.

Пока ждали верёвку, ехидничали и подбадривал друг друга. Все устали, голодны, но никто не ноет и не ругается.
Верёвка пришла к нам уже в темноте. Сначала Наташа, а потом Виталик ушли вниз делать последнюю шестую станцию. Они спустились в темноту, нам виден только свет их фонарика.
Следом за Ритой туда же спускаюсь и я. На шестой станции встать негде. Рита уже стоит почти в воздухе, прицепившись к станции, один из крючьев которой расшатался и готов выпасть. Виталик видит это, и пытается забить его в другую щель, где он встанет крепко. В это время мы втроём стоим на честном слове, и радуемся, что Вит не видит нарушения техники безопасности.
Дальнейшее как во сне. Помню, что Вит никак не мог освободить верёвку, потому что на станции не было места. Помню, что первый спустился вниз по верёвке, а дальше дали команду – последняя, и по моему счёту – шестая, верёвка для тех, кто не уверен, что сам спустится. Группа разделилась на две части – по верёвке и своим шагом. Я спустилась по верёвке, отошла в сторону, и стала ждать, когда остальные спустятся к нам. Нет, склон здесь не заканчивался, но дальше спуск казался не таким опасным. Пока ожидали остальных, на нас сбрасывали снежки, пришлось отойти в сторону.
Солнце совсем исчезло. На небе появились звёзды и Луна, скрываемые временами облаками. Снег немного светился, выделялся на фоне остальных скал. Мне было уже всё равно: не страшно, не холодно, не грустно. Просто привычно и спокойно. В голове настойчиво крутиться песня влюблённых самурая и гейши: «Белее снегов на Фудзи, нежней облаков весенних деревья стоят над речкой, и город красив и светел, И люди идут под ними, невольно свой шаг замедлив, И в них лепестки горстями кидает нахальный ветер». Самое оно в такой обстановке, конечно, но ничего поделать не могу, крутиться и крутиться в голове. Ещё и успокаивает и умиротворяет. Хотя куда уж больше умиротворения этой ночью…
Ближе к десяти часам мы связались и начали медленный спуск. Сначала каждая связка шла своим ходом. В нашей – Антон делал ступени, и разведывал трещины. Я пыталась не упасть, боязнь спуска по снежному склону не отступила даже в темноте, и смотрела, чтобы верёвка сильно не натягивалась. Виталик тоже старался не отставать, и большую часть спуска его часть верёвки пыталась путаться у меня под ногами. Плюс ко всему, путь освещался налобными фонариками, и мой оказался на последнем издыхании и светил очень тускло, но куда идти мне всё же было видно. В этом помогал и свет соседних связок.
Когда мы спустились на ледник Гротовый, покрытый толстым слоем снега, то решили пойти друг за другом, чтобы не делать в темноте разведку местности. Наша связка оказалась последней.
На приличном расстоянии от склона, где вероятность того, что нас накроет лавиной не велика, мы, наконец, остановились. Все, у кого были треккинговые палки, принялись зондировать местность на предмет ледниковых трещин. Я со своим единственным ледорубом осталась не у дел. Впрочем прозондировали место достаточно быстро, и принялись ставить палатки. Заторможенные, уставшие, мы, казалось, делали всё это по привычке, чтобы не спать на снегу. Попутно решили, что ужина не будет. Только горячий чай, необходимый нам после Правды.
Я в полусне взяла дугу от палатки, собрала её, положила на снег рядом с собой, и занялась второй. В этот момент Света, стоявшая рядом вскрикнула и ринулась вниз. Тот час среагировал Вит, и остановил её.
- Я упустила дугу. Положила на снег, она и того, - объяснила завхоз, порываясь бежать ловить часть от дома.
- Идём искать, - руководитель прицепил к себе и девушке верёвку, и с треккинговыми палками и фонариками они побежали искать дугу.
Я тем временем подхватила на всякий случай две оставшихся и тупо смотрела им вслед. Соседняя палатка уже сразу начала обсуждать выход из ситуации и план размещения нас в палатке-четвёрке. Попутно Антон стребовал с меня автоклав и лавлист для приготовления чая. Извлекла требуемое из рюкзака.
Вернулись Света и Вит. Дугу так и не нашли, так что палатку убрали, решив ночевать вдевятером. Отдав распоряжения, руководитель и завхоз вновь побежали искать пропажу. Мы тем временем отдали свои пенки, которые Виталик разместил в палатке, а потом девушек загнали внутрь – отогреваться и переодеваться. С собой взяли только самые необходимые вещи, оставив рюкзаки снаружи.
Наверно, это был самый счастливый момент всего дня. Я сняла мокрые и холодные ботинки и носки, переоделась в сухое и тёплое и спряталась в спальник. Вместе со мной отправился греться и фотоаппарат.
Кое-как, пихаясь и передвигаясь, мы ввосьмером разместились в палатке в два ряда лицом друг к другу. Пока мы сидели, даже свободное место нашлось. Ребята извлекли все запасы сладкого и нашли где-то пачку охоничьих колбасок. Вит достал запас спирта, смешал его с сахаром и водой, и разлил всем, кроме непьющих – то есть меня и Ани. К этому времени закипел автоклав. Антон засыпал туда чай, и принёс кастрюлю под тент. После чего смог, наконец, залезть к нам.
Заварившийся чай разлили по кружкам, и к нему выдали запасы сладкого и колбаски. После первой кружки чая, всем разлили по второй. Где-то между ними отправили со спутника смс в Москву: «Прошли пер.Правда. Впечатлений море! Настроение нормальное, самочувствие тоже! Ночуем на леднике! Всем привет!»

Время приближалось ко второму часу ночи…

Авторы фото Ю. Иванова, В. Лапотников, Н. Самарцева